Терпение и труд всё перетрут.
Наталья Балашова. Газета "Московская правда", сентябрь 2005.

Между Достоевским и Журбиным.

Дмитрий Морозов. Газета "Культура", август 2005.


Мюзикл нищих.
Екатерина Кретова. Газета "Московский комсомолец", август 2005.

"Униженных" сделали "Отверженными".
Марина Шимадина. Газета "Коммерсантъ", август 2005.

Город, который построил театр.
Валентина Юрченко. Журнал "Досуг и развлечения", август 2005.

Непростое родство с Достоевским.
Карина Бадалян. Газета "Вечерняя Москва", июль 2005.

Здесь поют Достоевского.
Александр Степанцев. Газета "Юго-Восточный курьер", сентябрь 2005.


 
     

Терпение и труд все перетрут

Три летних месяца в театральной жизни столицы все равно
что «пересменка» на беспрерывно действующем производстве: одни кончают работу, другие только заступают на вахту. В этом году до конца июля в Москве «буйствовал» Чеховский фестиваль, а с 1 августа
уже начали открывать новый сезон театры «На Малой Бронной»,
имени Гоголя, «Московская оперетта» и ряд других. «Пересменка» прошла плавно. Но есть в столице один театр, который не подчиняется общему распорядку: играет все лето и опускает занавес, когда другие,
отдохнув, уже заработали вовсю. Это Театр под руководством Геннадия Чихачева.


Знаю этот коллектив и его руководителя с тех давних пор, когда из неуклюжей самодеятельности, как бабочка из невзрачного кокона, он начал превращаться в художественный организм. И можно только поражаться кипучей энергии, терпению, неиссякаемому оптимизму и вере в достижение поставленной цели Геннадия Чихачёва, взвалившего на свои плечи все тяготы этого сложного предприятия. Как только ни назывался на разных этапах своего становления небольшой новорождённый театр, обосновавшийся далеко от центра в одном из «спальных» районов мегаполиса: был он и детским, и студийным, просто драматическим, потом музыкально-драматическим, пока не получил официального статуса музыкального театра, как замысливал своё детище без малого двадцать лет назад его творческий «отец-основатель». Сегодня труппа работает на Рязанском проспекте в бывшем кинотеатре «Ташкент», занимая пока небольшой зал на 100 мест, но с перспективой, документально подтвержденной, получить к своему 20-летию в 2007 году полноценный большой зрительный зал со сценой, оборудованной согласно современным требованиям. А уж Чихачёв своего добьётся, можно не сомневаться! Будет дневать и ночевать на ремонтных работах, чтобы все соответствовало намеченному.

На афише театра полтора десятка спектаклей: мюзиклы, оперетты, шоу, музыкальные комедии и драмы. Половина из них - детские. Худрук отлично понимает, как важен разнообразный детский репертуар в огромном «спальном» районе. На утренниках у его администраторов только одна проблема: куда бы втиснуть еще один стул для внепланового зрителя. Впрочем, аншлаги сопутствуют и всем «взрослым» спектаклям. На последнюю премьеру - «Униженные и оскорблённые», мюзикл Александра Журбина по мотивам романа Ф. Достоевского (либретто Вячеслава Вербина) в постановке Г. Чихачева, мне пришлось буквально протискиваться сквозь толпу жаждущих лишнего билетика. И сама потом сидела на приставном стуле.

Наверное, не ошибусь, если скажу, что «Униженные...» - самая серьёзная, по-настоящему значительная работа из всех, виденных мною у Чихачёва. Музыка, сценография (Юрий Доломанов), сценическое решение, звучание оркестра (дирижёр Владимир Янковский), актёрское исполнение достойны похвалы. Спектакль дышит атмосферой романа, на весьма ограниченном пространстве сцены встаёт образ призрачного Петербурга.
При том совершенно очевидно (и это подтвердил мне позже режиссёр), что спектакль заведомо делался с расчётом на большую сцену, в силу чего приближенность актёров к зрителям на расстояние вытянутой руки оказалась отнюдь не благом, а в чём-то разрушением магической иллюзии происходящего, таинства театра, его вечной загадки. Окажись между нами и сценой привычная рампа, а еще лучше - оркестровая яма, все было бы как нельзя лучше.

В труппе Чихачёва нет, разумеется, ни хора, ни миманса. Солисты, когда требует необходимость, работают в массовке, составляют хор, поэтому на каждом артисте лежит двойная нагрузка: калеки и нищие в уличных массовых сценах, цыганский хор в трактире, «девочки» в публичном доме - это всё те же исполнители главных ролей, главных вокальных партий.

Годами Чихачёв «выращивает» своих солистов. Нелли играет Евгения Корнева (Янковская). Начинала в хоре, сегодня поёт главные партии. И не просто хорошо поёт - создаёт сильный драматический образ. Наталью Замниборш, знаю по многим виденным ранее спектаклям. В «Униженных и оскорблённых» она явила мужественный характер Наташи Ихменёвой, жертвенно любящей женщины с гордой, возвышенной душой. Писатель Иван Петрович (Кирилл Хмелевский), легкомысленный, влюбчивый Алёша (Дмитрий Пивоваров), двуличный князь Валковский (Василий Овчаров), мать Нелли (Елена Соколова) - все это серьёзные, значительные актёрские работы, составляющие ансамбль, - самое ценное качество спектакля.

И всё же, на мой взгляд, премьера могла быть ещё лучше, если бы в ней были купированы некоторые совершенно необязательные сцены, ни музыкально, ни сюжетно не влияющие на главную линию взаимоотношений героев. Это и цыганские пляски в трактире, и весьма дурновкусные картинки публичного дома, и повторение «под копирку» очень выразительной в начале сцены нищих, и совершенно вставной эпизод церковной службы. Сейчас спектакль идёт три с лишним часа. Для столь напряженного драматического действия это очень много и утомительно. Большая динамичность пошла бы спектаклю только на пользу.

«Униженными и оскорблёнными» Театр под руководством Г. Чихачева 14 августа закончил восемнадцатый сезон. Этой же постановкой он откроется в октябре. В здании на Рязанском проспекте начнутся строительные работы, и труппе придётся играть по чужим сценическим площадкам. Интересно будет увидеть «Униженных...» на большой сцене. Эффект обещает быть очень сильным. Меломанам и театралам советую следить за афишей. Это стоит посмотреть и услышать. Не пожалеете!

Наталья Балашова. Газета "Московская правда", сентябрь 2005.


наверх




Между Достоевским и Журбиным


В Театре Геннадия Чихачева поставили мюзикл "Униженные и оскорбленные".

Достоевский не писал для сцены, но редкий театр при этом избежал соблазна взяться за него. Впрочем, в театрах музыкальных Достоевский - более редкий гость, нежели в драматических, хотя опер по его произведениям существует не один десяток, и даже балеты имеются. И вот теперь перед нами мюзикл "Униженные и оскорбленные", написанный Александром Журбиным на либретто Вячеслава Вербина, московская премьера которого состоялась недавно в Театре Геннадия Чихачёва. Однако спектакль, обладающий целым рядом очевидных достоинств, лишь подтвердил изначальные сомнения относительно совместимости Достоевского с самим жанром мюзикла. Хотя, собственно говоря, почему? Разве одной из отличительных особенностей большинства мюзиклов не является опора на серьезную литературу и разве, с другой стороны, герои Достоевского не пели на оперной сцене? Да, но в операх распевался все-таки собственно текст Достоевского с минимальными изменениями, тогда как жанр мюзикла требовал перевода его в стихотворную форму. Нетрудно себе представить, что могло из этого выйти.

Результат, впрочем, оказался достаточно парадоксальным. Почти всё, что в той или иной мере получилось и в музыке, и в тексте, к роману Достоевского имеет весьма опосредованное отношение или даже вовсе никакого и с равным успехом могло быть использовано на любом другом материале. Так, Вербину более всего удались хоровые зонги, своего рода интермедии. С Достоевским они связаны лишь постольку, поскольку посвящены "городу-пауку" Петербургу - одному из главных его "героев". Правда, если Вербин практически для каждого следующего зонга сочиняет новый текст, то Журбин повторяет в них один и тот же неизменный музыкальный мотив, принадлежащий, впрочем, к числу несомненных его удач. Однако как только петь начинают сами персонажи Достоевского, текст становится всё более плоским, а музыкальный язык всё менее выразительным. Музыкальные характеры, как правило, одномерны. К примеру, и князь Валковский и его сын Алёша охарактеризованы почти исключительно танцевальными мотивами, что в первом случае должно свидетельствовать о лицемерии, а во втором - о "лёгкости в мыслях необыкновенной". В результате главный антигерой романа превращается в этакого вальяжного опереточного злодея, а Алёша (из-за которого как-никак соперничают две женщины) так и вовсе предстает водевильным персонажем.

В отличие от большинства инсценировок Достоевского здесь на сцену выведены практически все действующие лица романа, но со своими литературными прообразами они, за редким исключением, имеют весьма мало общего. Что касается стихотворных виршей, вкладываемых им в уста Вербиным, то они подчас вызывают просто даже чувство неловкости откровенным китчевым дурновкусием (чего стоят хотя бы регулярно употребляемые рифмы типа: "тарелочка - девочка", "кровь - любовь"). В этом смысле особенно выделяются персонажи "потусторонние" - мать Нелли и Смит, чье посмертное существование занимает в мюзикле непомерно большое место и которые изъясняются исключительно лексикой дешевой бульварной мелодрамы.

Между тем Театр Чихачёва настраивался именно на Достоевского (художественный руководитель даже свозил артистов в Петербург, на экскурсию по местам, описанным в романе). Но сочинение Журбина - Вербина давало к тому, прямо сказать, не слишком много оснований. Тем не менее театр сделал всё возможное, дабы достойно выйти из этой ситуации. И вышел не только без потерь (для себя), но и с очевидными приобретениями, несмотря на то что во многом приходилось работать на преодоление исходного драматургического материала.

Слово "преодоление", впрочем, менее всего относится к самой партитуре, реализованной качественно и максимально добросовестно. Стараниями дирижёра Владимира Янковского и большинства исполнителей достоинства журбинской музыки были донесены до публики в полной мере. И даже наименее удачные её страницы исполнялись с полной отдачей и искренностью, что помогало хотя бы отчасти смикшировать отрицательный эффект.
Таким образом, несмотря ни на что, Геннадий Чихачев и его соратники сделали хороший спектакль, в котором есть своя атмосфера, своя энергетика, есть настоящий исполнительский ансамбль (стоит особо отметить хоровые эпизоды, исполняемые солистами, поскольку хора как такового в театре нет - зато есть высокопрофессиональный главный хормейстер Лидия Кузнецова) и целый ряд отдельных артистических удач.

При распределении ролей было, правда, допущено два просчета. Первый касается роли Ихменёва. Вячеслав Амосов и здесь остался Шмагой из "Без вины виноватых", сыгранным им годом раньше, - комиком провинциального пошиба и, пытаясь играть драму, то и дело впадал в фарс. Другой просчёт связан с назначением на роль Наташи в первом составе Натальи Замниборщ, решительно ей не соответствующей. Способная артистка выглядит здесь чересчур простоватой и играет совершенно неубедительно, да и с вокальной точки зрения не всё у нее благополучно. Вряд ли стоит списывать это только на авторов музыки и либретто, сделавших роль не слишком благодарной: на том же самом материале другой исполнительнице - Любови Мурзиной удаётся быть по-настоящему яркой и выразительной, хоть в какой-то мере напоминая героиню Достоевского. Среди исполнительских удач в числе первых надо назвать талантливого Кирилла Хмелевского в роли Ивана Петровича - этого alter ego самого Достоевского (кстати, и внешнее сходство артиста с молодым Достоевским налицо), а также Евгению Янковскую - Нелли. В предложенных авторами рамках достаточно убедителен импозантный Василий Овчаров - князь Валковский.

В завершившемся сезоне Театр Чихачева получил мощное пополнение. В труппу влился целый десант из Театра оперетты Урала - вслед за Еленой Соколовой оттуда перешли Любовь Мурзина, Василий Овчаров и Максим Сердюков. Есть "перебежчики" и из других провинциальных театров. Что же касается новоуральской четверки, то она сразу оказалась активно задействована в обеих готовившихся премьерах. Первой стал выпущенный ещё в марте довольно симпатичный водевиль Александра Кулыгина "Женитьба Бальзаминова" по комедии А.Островского, в котором сложился отличный актёрский ансамбль, но особенно блеснули Мурзина (Раиса) и Сердюков (Бальзаминов). Второй, соответственно, "Униженные и оскорбленные".

В общем, Театру Чихачёва, похоже, не нужны уже никакие скидки на молодость (напомню, что в качестве музыкального этот коллектив существует всего несколько лет). Пора, наконец, браться за настоящую классическую оперетту - Оффенбаха, Легара, Кальмана etc, благо для этого есть все ресурсы. А скоро появится и Большой зал по тому же адресу: решение о выделении средств на его строительство уже принято Правительством Москвы.

Дмитрий Морозов. Газета "Культура", август 2005.


наверх



Мюзикл нищих

«Русский мюзикл» – такой подзаголовок авторы дали спектаклю «Униженные и оскорбленные» – музыкальной версии раннего романа Достоевского, созданной композитором Александром Журбиным и драматургом Вячеславом Вербиным и поставленной Геннадием Чихачёвым в его крошечном театре на окраине Москвы. По отношению к бродвейским эталонам этот спектакль можно было бы назвать антимюзиклом – настолько его внешние признаки «не бьются» с тем, к чему нас уже успела приучить мюзикловая индустрия. Но именно в этом несоответствии и кроется обаяние спектакля, который, несмотря ни на что, безусловно, принадлежит к жанру мюзикла. Русского, разумеется.

«Униженные и оскорбленные» запели. Спектакль играется в фойе, не потому, что оно вмещает больше публики, напротив - зал рассчитан на сто мест, а в фойе помещается всего шестьдесят. Но во втором акте по замыслу режиссера Геннадия Чихачёва и художника Юрия Доломанова на игровое пространство сначала выезжает горбатый петербургский разводной мост, а затем выплывет настоящая лодка – не хуже той, что поражает воображение зрителей в крупнобюджетном «Призраке оперы».

На малюсенькой сцене зала все эти постановочные роскошества было не разместить. Тем более что много места съедает оркестр – настоящий, симфонический, из 36 музыкантов. По нынешним временам такое – редкость даже на Бродвее (дорого!). А вот в театре Чихачёва – оркестр (кстати говоря, играющий очень достойно) штатный. И его дирижёр Владимир Янковский намерен ещё расширить состав струнных – для усовершенствования баланса. Так что арифметика очевидна: количество зрителей, смотрящих мюзикл, меньше, чем число артистов, музыкантов и работников технических служб, в нём занятых. Уже одно это – тема для Книги рекордов Гиннеса!

Сюжет романа Достоевского идеален для мюзикла вообще, а уж для русского и подавно: здесь разные варианты массовки – нищие, цыганки, проститутки. Есть любовная линия, а также детективная и мистическая. Благодаря обильному национальному колориту (цыгане, трактиры, иконы, а также алтарь и даже элементы православной службы) спектакль неплохо просматривается в экспортном варианте. Пожалуй, после рыбниковской «Юноны и Авось» это первый столь откровенный продукт «а ля рюс».

Актёры поют без микрофонов, что необычно для жанра мюзикла. Но, конечно, в столь ограниченном пространстве в микрофонах нет нужды. Да и артисты все – с голосами в основном опереточного типа, что стилистически близко музыке спектакля. Номера жанрово конкретны: здесь и романс, и полонез, и кадриль, и тарантелла, и цыганочка, и оперная ария. Всё это артисты поют с такой искренностью и с таким неподдельным жаром, какой свойствен разве что дилетантам (естественно, в первоначальном, сугубо положительном смысле слова). Игра их столь же горяча, жесты предельно театральны, манера пения и подачи текста пафосна, иногда почти на грани пародии. Но нет! Все это совершенно серьезно.

И публика, включаясь в предложенную стилистику, не иронизирует, но относится к действу адекватно: жалеет обманутую Наташу, льет слезы над умирающей Нелли, ужасается призраку старика Смита, благоговеет при появлении Архангела с трубой и крыльями, сочувствует нищим, тянущим руки в первый ряд. И на протяжении всего спектакля – несколько длинноватого, по правде говоря, не оставляет чувство что ты действительно попал в позапрошлый век, в театр времён самого Федора Михайловича.


Екатерина Кретова. Газета "Московский комсомолец", август 2005.

наверх



"Униженных" сделали "Отверженными"


Мюзикл Александра Журбина «Униженные и оскорблённые» уже ставили в Санкт-Петербурге и Перми (см. "Ъ" от 13 апреля). Теперь, в канун 60-летия композитора, эта музыкальная адаптация Достоевского появилась и в Москве — в Музыкальном театре под руководством Геннадия Чихачёва. Слушать мюзикл на Рязанский проспект отправилась Марина Шимадина.

Александр Журбин — один из самых плодовитых современных композиторов, он написал уже около 30 мюзиклов (для сравнения: у Эндрю Ллойда Уэббера их 11) и не собирается на этом останавливаться. Что неудивительно для композитора, больше десяти лет проведшего на родине жанра — в Америке. Главным содержанием нового, послеамериканского этапа творчества господина Журбина, как он обещает, будет переложение на музыку классических сюжетов русской литературы. Ведь ставят же во всем мире мюзиклы по произведениям золотого фонда словесности.

Выбор Фёдора Достоевского в качестве первого подопытного писателя кажется странным только на первый взгляд. Мелодраматический сюжет, яркие образы бедных сироток и подлых злодеев на густом, мрачном фоне города-паноптикума — все это прекрасно укладывается в рамки жанра. И подобные истории уже доказали свою жизнеспособность в истории мюзиклов — вспомнить хотя бы «Оливера!» по мотивам произведений Чарльза Диккенса или еще более знаменитых «Отверженных» по одноименному роману Виктора Гюго.

Александр Журбин и автор либретто Вячеслав Вербин и не скрывают, что «Отверженные» во многом стали для них образцом для подражания: например, песня маленькой Нелли очень напоминает арию Козетты, а номер в притоне мадам Бубновой похож на сцену в трактире Тенардье и так далее. Не остались без внимания господина Журбина и другие мировые мюзиклы: например, речитатив Маслобоева, который рассказывает герою о тёмном прошлом князя Валковского, точь-в-точь списан с арии кота Манкустрапа, повествующего о великой битве дворняжек с пекинесами, из мюзикла «Cats». Примеры можно продолжать, но они не так уж принципиальны, потому что основным материалом для «Униженных и оскорблённых» все-таки стала русская мелодика. В плавильный котел мюзикла пошли русские романсы, песни, вальсы, марши, народные куплеты и даже духовная музыка. В результате получилось произведение, постоянно что-то напоминающее и поэтому кажущееся почти родным.

Первыми исполнителями «Униженных и оскорблённых» по иронии судьбы стали драматические актёры — и в Петербурге, и в Перми мюзикл был поставлен не в музыкальных театрах. И хотя композитор утверждал, что написал «оперу для драматического театра», было очевидно, что не имеющим соответствующей вокальной подготовки артистам с ней справляться очень и очень трудно. В Музыкальном театре под руководством Геннадия Чихачева мюзикл наконец-то спели по-настоящему, поставленными голосами и победили почти все вокальные закавыки этого не слишком удобного для исполнения опуса. Правда, Геннадий Чихачёв вместе с дирижёром-постановщиком Владимиром Янковским (в театре работает настоящий оркестр — неожиданная роскошь для скромного коллектива на окраине города) немало поработали над партитурой, сделав ее более удобоваримой, а некоторые сцены убрал вовсе. Но эту работу вполне можно было продолжить и сократить трёхчасовой спектакль минут на сорок, избавившие от постоянных повторений одних и тех же тем, которые к концу второго акта уже изрядно навязают в ушах.

Другое существенное отличие спектакля театра Чихачёва — это неожиданная для такого произведения камерность. Если в постановке Владислава Пази, которая шла и в Питере, в Перми, в первую очередь поражал масштаб — декорации: Александра Липовских создавали на сцене внушительный и даже страшный образ города-паноптикума с его дворцами, храмами, проспектами и маленькими каморками, который стал одним из главных героев мюзикла, — в московском театре масштабное полотно Александра Журбина со множеством действующих лиц и большой весьма активной массовкой наступающей на публику с угрожающе звучащими призывами «Подайте, кто сколько может!» втиснуто в пространство крохотного фойе приблизительно на 60 мест (его вторую половин занимает оркестр).
На этом пятачке, где артисты едва могут разминуться друг с другом, художник Юрий Доломанов умудрился разместить и ростральные колонны, и типичный петербургский мостик, и даже лодку, которая появляется в финале, чтобы забрать умершую Нелли в мир иной, непонятно откуда и скользит по сцене бесшумно, как знаменитая ладья из «Призрака оперы». Впрочем, эта теснота временная — переехавший в новое здание театр ждёт реконструкции большой сцены на 400 мест, где можно будет поупражняться и с «Братьями Карамазовыми».


Марина Шимадина. Газета "Коммерсантъ", август 2005.

наверх



Город, который построил театр


Мюзикл по роману Ф. М. Достоевского «Униженные и оскорблённые» Александр Журбин писал к 300-летию Санкт-Петербурга. Возможно, поэтому одним из главных его персонажей оказался сам город — по крайней мере, на московской площадке, в Театре под руководством Геннадия Чихачева, где недавно сыграли премьеру, произошло именно так.


Чтобы точнее передать атмосферу, чихачевцы специально ездили на берега Невы, бродили по местам, связавшим судьбы героев произведения.
Из романа Достоевского питерский драматург Вячеслав Вербин выделил две сюжетные линии: трагедию Нелли (Евгения Янковская), которая расплачивается за грехи отцов, и несчастную любовь Наташи (Наталья Замниборщ). Важен в либретто и образ города — он действительно оживает с самой первой сцены. Прохожие, цыгане, нищие образуют мощную хоровую партию, работающую на атмосферу мюзикла.

Удачным кажется и то, что актёры играют не на сцене, а в фойе театра. В качестве зала оно уже использовалось чихачевцами в спектакле по А. Н. Островскому «Без вины виноватые». Оправдал себя подобный приём и в «Униженных и оскорбленных». Зритель получил возможность непосредственно участвовать в происходящих событиях и сопереживать персонажам. Показательна в этом отношении одна из финальных сцен — в церкви: зрителям раздают зажженные свечи и они вместе с актёрами молятся за потерянные души персонажей.

И всё же важнейшим элементом спектакля является музыка Журбина, приверженца русской традиции водевиля (жанр постановки обозначен как русский мюзикл), — лёгкая, мелодичная, с узнаваемыми интонациями, продуманными лейтмотивами. Написанный для драматического театра мюзикл обретает масштабность и глубину.

Бесспорная удача — образ Нелли. Выступая в новом для себя амплуа, Евгения Янковская очень точно и органично вжилась в образ, покоряя открытостью, убеждая профессионализмом. Хороши актёрские работы Натальи Замниборщ и Елены Соколовой. Женские роли вообще вышли более убедительными и выигрышными. Лишь сцены с цыганками и дамами легкого поведения несколько разрушают сдержанный драматизм мюзикла, кажутся водевильно гипертрофированными. В целом спектакль получился динамичным, сильным и страстным.


Валентина Юрченко. Журнал "Досуг и развлечения", август 2005.

наверх



Непростое родство с Достоевским


Московский государственный театр под руководством Геннадия Чихачёва показал премьеру русского мюзикла «Униженные и оскорбленные» по мотивам романа Ф.М. Достоевского.

Мюзикл написан к 300-летию Санкт-Петербурга, а его московская премьера весьма значительна, поскольку не так уж у нас много незаёмных произведений сего модного заморского жанра. Либреттист – петербургский драматург Вячеслав Вербин-счастливо не нарушил главную идею, заложенную великим классиком. Ну, а музыку к «Униженным и оскорбленным» написал Александр Журбин, вошедший в историю прежде всего как автор, возможно, первой отечественной рок-оперы «Орфей и Эвридика» дивной красоты.

Действие «Униженных и оскорбленных» намеренно разворачивается прямо в фойе театра – в свои незамысловатые просторы оно вместило целый город с его суетой, прохожими, нищими и богатыми. Уже эта символичность родственна Федору Михайловичу, как и понимание «русского духа» и «бедных людей» в представлении театра, стремящегося к такому непростому родству. Эта главность легко и непринужденно перетекает из произведения на «сцену», где и сохраняется до самого конца, позволяя зрителю ощутить подвижность Петербурга времён Достоевского.

Очень симпатично выглядит главный герой Иван Петрович в исполнении Кирилла Хмелевского; очаровательна Наташа в лице Натальи Замниборщ. Василий Овчаров с подкупающим изяществом создаёт образ князя Валковского. Несмотря на то что в роли матери Наташи Людмила Городецкая появляется на «сцене» только дважды, она производит глубочайшее впечатление.


Актёры театра Чихачёва и духовно, и зримо, в деталях, воплотили знакомые образы, сочетая академический вокал с великолепной игрой. Густая глубина интерпретации – это касается и массовых сцен, и каждого артиста в отдельности – кардинально отличает «Униженных и оскорбленных» от других столичных постановок этого жанра. Нехарактерная для мюзикла черта – острое сопереживание героям – здесь для зрителя главная составляющая спектакля. Может, в этом наш, как всегда, особый путь в дебрях весёленького жанра?

Карина Бадалян. Газета "Вечерняя Москва", июль 2005.

наверх



Здесь поют Достоевского


Вообще, режиссер Чихачёв – изрядный придумщик. Ну, а его упорству и упрямству можно позавидовать: уж если решил, что всё должно быть так, как он видит, то горы свернёт, но добьётся своего.

Именно так он создал почти два десятилетия назад свой театр, потом привёл его к званию музыкально-драматического, добился включения этого коллектива в структуру Комитета по культуре Москвы, приспособил под новый театральный дом бывший кинотеатр «Ташкент», а теперь и вовсе решил сделать возглавляемый им храм Мельпомены исключительно музыкальным, а сцену – прибежищем для оперетт и мюзилов.

Более того Чихачёв декларирует нацеленность на формирование универсального актёра: чтобы и петь, и танцевать, и играть драматические куски мог одинаково убедительно и хорошо.

В подзаголовке к «Униженным и оскорблённым» значится: «русский мюзикл», и это, видимо, тоже многое объясняет - театр ориентируется на творения, созданные в этом заморском жанре, но на наших русских корнях, на понятном и исконно близкому российскому зрителю материале. Как бы продолжая идею, заложенную «Норд Остом»
.

Чихачёв отличается умением располагать максимальное количество актёров на небольшом пространстве. На сей раз он придумал, что играться мюзикл будет в фойе, а для более полного взаимодействия исполнителей и зрителей ближе к концу спектакля актёры трогательно и метафорично вручают смотрящим горящие свечки, чтобы с финальным аккордом забирать обратно и задуть. Действие получилось очень подвижное. Сама атмосфера чуть ли не главного героя – Петербурга, «города-паука», передана путём хаотичного блуждания огромного количества персонажей, практически наступающих на ноги сидящим в первом ряду.

Впечатляют хор маргиналов с рефреном: «Подайте!» и колоритные нищие и иные тёмные личности, вылезающие, словно крысы, изо всех щелей. Если считать, то актёров, строго говоря, окажется больше, чем зрителей, но даже в таком камерном пространстве не удается избежать «звуковых ям» - попадающих в них солистов просто не слышно.

Достоевский в жанре мюзикла? Рискованный шаг, уж больно автор специфический. Однако приятное удивление: либреттист Вячеслав Вербин сохранил сюжет и подарил персонажам много выигрышных кусков, стихи арий, дуэтов, трио, хоров и зонгов звучат образно и разнообразно. Композитор Александр Журбин, почти что классик, умеет тонко и ненавязчиво подчеркнуть то, что ему особенно дорого в литературной основе, к тому же, по его собственному признанию, давно мечтал подойти к Достоевскому, в каждом произведении которого есть «страсть, исступленность, истовость». А уж когда за интерпретацию музыкального материала берётся такой профессиональный маэстро, как Владимир Янковский, возглавляющий оркестр из 30 музыкантов, есть все основания порадоваться за композитора, который может быть уверен: всё, что есть в партитуре, обязательно будет донесено до слушателей.

В процессе «пересадки» на музыкальную почву роман, естественно претерпел изменения. Так, воодушевившись атмосферой Питера, Чихачёв решил смерть гордой девочки Нелли (очень точно играет Евгения Янковская) устроить не в доме Ихменёвых, как написано у Достоевского, а на разводном мосту этого загадочного города. Психологически необоснованной выглядит сцена возвращения Наташи в отчий дом и примирения с отцом, поскольку монолог Нелли, побудивший к этому, как-то теряется на фоне перенасыщенности сценического пространства разными символическими и многозначительными деталями, мешающими проследить связь событий друг с другом.
Главной такой «деталью», пожалуй, являются «потусторонние персонажи»: мать Нелли Елена Соколова) и Смит (Алексей Городецкий), которые периодически появляются в действии, а в сцене смерти Нелли так и вовсе плавают по Неве на лодочке, а девочка-гордячка после исполнения своей партии присоединяется к ним, и все они, повторив несколько раз: «зачем жила ты, девочка, хотевшая любви?», уплывают в неземное далеко.

Выведя в качестве действующего лица супругу Маслобоева Александру Семеновну ей совершенно урезали роль, сделав какой-то дурочкой, тогда как в романе всё иначе. Оскуднён и образ Ихменёва (при всей старательности артиста Вячеслава Амосова), человеческая и отцовская драма которого оказывается смазанной. Разочаровывает Алёша – эта роль решена Дмитрием Пивоваровым комично и водевильно: он дёрган, суетлив, совершает огромное количество неоправданных движений, а в результате это мельтешение начинает раздражать и отвлекать, уже просто не понимаешь, за что такого подергунчика могла полюбить кроткая, искренняя и добрая Наташа.

Впрочем, справедливости ради надо вспомнить, что Чихачёв и его соратники ставили всё-таки не Достоевского, а музыкально-вокальное произведение, созданное по роману. Так что не станем сравнивать и выискивать несоответствия и творческие вольности, лучше отметим, что у Чихачёва работают вокалисты с хорошими голосами, а ведь спектакль идет почти три часа, в течение которых актёры должны петь, «отвлекаясь» на прозаические куски буквально на минуту-другую.

Очень хорош в роли Ивана Петровича, этого альтер-его самого Достоевского, Кирилл Хмелевский, трогательна Наташа (Наталья Замниборщ), невозможно не восхититься шикарным Князем Валковским (Василий Овчаров), лицемерным эгоистом и беспринципным дельцом. В излюбленной своей стилистике острохарактерного авантюриста достаточно убедительно существует Владлен Михалков (Маслобоев).

Театр Чихачёва уверенно перелистывает очередную страницу своей биографии. Ставя Достоевского в жанре мюзикла, он глубокий, пытающийся поднять глубинные психологические пласты и проанализировать природу человеческую, они, вполне возможно, не только захотят взять в руки книжку нашего великого соотечественника, но и задумаются над чем-то.


Александр Степанцев. Газета "Юго-Восточный курьер", сентябрь 2005.

наверх


 
___________________________________________________
Адрес театра: Москва, 109377, ул. 1-я Новокузьминская, д. 1.
Тел.: (495) 371-7333, 371-1695
e-mail: chikhachevka@mail.ru
  ___________________________________________________
Copyright © 2003-2014
Московский государственный музыкальный театр
под руководством Геннадия Чихачёва
На главную На главную На главную